Ветер жизни

17.02.2018 1:09 24

Ветер жизни

Была ранняя весна. Снег заметно убывал, по ов­ражкам текли говорливые ручейки, на высоких топо­лях, что росли напротив до­ма, галдели только что при­летевшие с юга грачи. Гакиль, как завороженный, смот­рел на пробуждение природы и, кажется, в этот день впер­вые всерьез взялся за каран­даш, чтобы запечатлеть уви­денное на листе бумаги. Он до сих пор еще помнит тот свой рисунок, созданный не совсем умелыми детскими ру­ками, но в котором было столько непосредственности, тепла, новизны открытия. Ведь в него он вложил всю свою душу.

Так Гакиль открыл в себе зачатки начинающего худож­ника. И с тех пор он не расставался с альбомом. Учите­ля и односельчане, знакомые с рисунками Гакиля Сагиро­ва, пророчили ему светлое будущее талантливого худож­ника. Он родился в 1938 году 15 февраля в селе Ахметовка Октябрьского (теперь Нурлатского) района Республики Татарстан. Это совсем близко от нашей станции Погрузная в Кошкинском районе. Предвоенное детство было довольно трудным. Постоянно недоедали, не хватало теплой одежды и обуви. Родители пропадали на работе в колхозе. Все это откладывало тяжелый отпечаток на здоровье Гакиля. На фронт его отца, Шарифулла абыя, призвали в самом начале Великой Отечественной войны. В начальный период войны Красная армия отступала на всех фронтах. Слабо обученных солдат бросали в самое пекло боевых событий. Нужно было любой ценой остановить наступление германских войск. Повоевать толком отцу не удалось. Он погиб уже в сентябре 1941 года. Семья осталась без хозяина, главы семейства. Перед Хабибжамал апа, матерью Гакиля, встал вопрос — как жить дальше, как растить и воспитывать детей? В сентябре 1945 года Гакиль пошел в 1-ый класс Ахметовской начальной школы. Учился с удовольствием, всегда радовал маму отличными отметками. В любое свободное время он старался рисовать на любом клочке бумаги. Рисовал на старых газетах, на обертках если попадались. В 5 класс пришлось ходить уже в соседнюю Бикуловскую школу пешком, 5 километров в одну сторону и обратно домой. Осенью под дождем в грязь и слякоть, зимой в мороз и метели в плохонькой одежонке и чиненой обуви ежедневно приходилось преодолевать эту дорогу. Новая школа, новые учителя а Гакиль продолжает так же поражать учителей своими знаниями. В этот период он начинает писать заметки и стихи в школьную стенгазету. Ну и, конечно, с удовольствием рисовать. Из-за тяжелой ситуации в семье (не было одежды, обуви, порой не хватало еды) мама Хабибжамал апа в1951 году решила вернуться на свою родину в село Старое Фейзуллово Кошкинского района Куйбышевской области. Старо-Фейзулловскую семилетнюю школу Гакиль Сагиров окончил на «отлично» в 1952 году. В школьных стенгазетах печатались его рисунки и стихи. Во Всесоюзной газете «Пионерская правда» были напечатаны три его рисунка и все это время, он вынашивал мечту, после окончание семилетки поступить в Пензенское художественное училище, стать профессиональным художником. Но этому помешала болезнь. Получив направление в Куйбышевскую больницу имени Калинина, Гакиль самостоятельно поехал в областной центр.Мама работала в колхозе и она не смогла сопровождать сына. Период нахождения в больнице Гакиль описал в своем рассказе «Начало». «Таксист, который привез меня в город, высадил прямо у ворот больницы. И я до этого никогда далеко не уезжавший из своего села, остался один на один с огромным городом, с совершенно незнакомыми людьми. Но не испугался, верил в доброту. Мою душу наполняла любовь к этим простым улыбающимся людям, и я был твердо уверен, что мне ответят тем же. Меня переодели в больничную пижаму и привели в палату 14. Номер палаты и количество коек совпадали. Койки были расположены буквой «П» в большой светлой комнате. За столом, который стоял посередине, двое парней играли в шашки.Николай, мой сосед, на другой же день научил меня играть в шахматы. Я до этого уже хорошо играл в шашки и поэтому эту премудрость постиг быстро. После второй партии тяжелые фигуры – ферзя, ладью, коня – он поставил на доску: «Молодец. Мне уже трудно играть без них». Через две недели его выписали: он ушел с неизлеченной головной болью. В областной клинической больнице мы потом снова встретились – снова лежали рядом»… В больнице врачи вынесли Са­гирову тяжелый приговор: ор­ганическое заболевание нервной системы. В первое время он еще мог двигаться: но ру­ки и ноги с каждым днем предательски слабели. И все же он умудрялся никого не обременять заботами о себе. С утра до вечера, лежа в постели, с упоением читал книги, а позднее рассказывал то­варищам по палате о прочитанном, забывая о своей бе­де, отводил тяжелые мысли других больных. Он страшился только одного: болезнь могла оторвать его от людей, от их дел, радостей, забот. Ведь Гакиль так мечтал быть активным участником жизни, творить… Он сильно надеялся на предстоящую операцию. Верил, что она пройдет успешно, и он будет жить как прежде — энергичный, бодрый и здоровый. Что-то пошло не так, и все рухнуло. Лечили его долго, но безрезультатно. Выписывали из больницы и снова клали на лечение. После неудачной операции на позвоночник , он уже не мог вставать на ноги и двигать руками. Молодой человек стал полностью инвалидом. Здоровому человеку не понять, какое отчаяние охватывает в этом состоянии. Жизнь потеряла смысл. Кому он нужен неподвижный, зачем ему такая жизнь? Что он пережил за это время – не знает никто кроме Бога, его самого и матери. И мама стала ежедневно за ним ухаживать, кормить с ложечки, поить, умывать каждое утро. Поднимать с кровати, переворачивать, одевать и раздевать по необходимости. Какой же верой и силой должна была обладать эта женщина, чтобы все это выдержать. Какова – же сила материнской любви, которая может вынести такой непосильный труд. Чтобы заполнить время Гакиль стал много читать, в этом помогала мама. Для чтения газет над кроватью протянули веревку. Бельевыми прищепками закрепляли к ней разворот газеты, и он читал. Потом газета переворачивалась и дальше продолжалось чтение. Для этого приходилось приложить неимоверные усилия и терпение. Книги подкладывались сбоку от подушки на небольшом возвышении. Каждую следующую страницу переворачивала мама. В десятках книг искал Гакиль ответ на вопрос: как жить? Еще и еще раз перечитывал с детства полюбив­шуюся книгу Николая Островского «Как закалялась сталь», «Моабитскую тетрадь» поэта Мусы Джалиля, удив­лялся их стойкости, жизне­радостности даже в самые трудные минуты жизни. И с каждым днем все больше ве­рил в беспредельность возможностей человеческого ду­ха. Он, наконец-то, нашел то, что искал так долго. В од­ном из номеров журнала «Огонек» была напечатана заметка о художнике, поте­рявшем в войну кисти рук, который научился рисовать карандашом, зажатым в зу­бах. Гакиль взялся за упраж­нения, день за днем приучал каран­даш к послушанию и, нако­нец-то, на бумагу стали ло­житься ровные строчки букв. Так он научился писать. Но перед ним стояла не менее трудная задача — рисовать. К подставке из книг мать прикладывала лист бумаги, и Гакиль, зажав в зубах каран­даш, начал выводить на нем только ему одному понятные узоры. В первое время не да­вались мелкие детали, коси­ли линии, но художник упор­но продолжал работать… Один за другим появились первые рисунки — «Конец марта», «Тополя»… Вместе с ними в голове ху­дожника зарождались инте­ресные мысли, которые затем стали складываться в стихо­творные строки. Скажем, на­рисует Гакиль журавлей, уле­тающих на юг, и тут же сло­жит стихи: Вот и солнце вышло в небе ныне. Облака плывут громадой белой. Журавли в безбрежной дымке синей Кажутся мне вышивкой умелой. Слышу крики их, и сердце бьется. Миновали боли и тревоги. Вижу — журавли под самым солнцем Проложили к Родине дороги… Из широкого окна, у кото­рого лежит — Гакиль, видны высокие тополя с грачиными гнездами: В ясные утры, словно гусята, Тополя разносят свой белый пух… Начал пробовать и приспосабливаться. На каком расстоянии может располагаться лист бумаги? Как закрепить бумагу чтобы она не скользила? Какое основание подложить снизу? Сколько усилий нужно было приложить, чтобы вышла первая буква! Затем вторая и третья и потом целое слово! И это слово мама. И преодолевая боль, неудобства и беспомощность научился писать и рисовать, зажав карандаш в зубах. Гакиль Сагиров так отзывался об окружавших его людях: «Если бы на протяжении этих лет меня не поддерживала моя мать, родные, друзья, односельчане и просто незнакомые, но добрые люди, если бы я не нашел себе занятие по душе, по силам, разумеется и возможностям, то я бы, наверное, сошел с ума. У меня неподвижны ноги и руки, но голова то работает. Ведь никто не может запретить мне думать. Мысли должны находить выход, они не могут блуждать в замкнутом пространстве, но должны материализоваться в чем-то. Если этого нет, то голова может просто лопнуть , как лопается закрытый сосуд с бродящим вином». Он смотрит на мир глазами художника: его чуткое серд­це умеет уловить все краски, контрасты, тонкости в приро­де и жизни Гакиль а стихах — художник, в рисунках — поэт. Вскоре в Кошкинской рай­онной газете «Маяк Ильича», а затем и в татарских респуб­ликанских изданиях стали печататься рисунки, стихи Гакиля Сагирова. На страни­цах газеты «Социалистик Та­тарстан» появилась коррес­понденция о трудной судьбе талантливого парня из дерев­ни Старое Фейзуллово. …Весной 1965-го разыскала Гакиля, прослышав о его стихах, корреспондент «Комсомольской правды» Ирина Ценина. Поразилась: в доме целый день толкутся люди. Школьники из фотоклуба, организованного Гакилем; соседка пришла пожаловаться ему, что не кладут печь в доме, как обещали; студенты, приехавшие на каникулы, обсуждают с ним эскиз заголовка для стенгазеты… «Не было и тени скованности, которая обычно возникает у постели больного, – напишет она в «Комсомолке». – …Я слушала и думала о бесценной радости человеческого общения, которой до краев полон этот дом». О том же – о радости – прежде всего говорят, вспоминая Сагировых, и остальные: «У них обогащаюсь новыми мыслями, оптимизмом»; «Признаюсь, в моей помощи Гакиль нуждается меньше, чем я в его»; «Он открыл в моей душе то, о чем я до нашей встречи не знал, а может быть, не хотел знать»; «Всегда возвращаюсь от них с убеждением: человек должен быть сильным! Человек должен быть мужественным!»Выходит, для душевного мира не помеха ни крайняя скудость бытия, ни болезнь, ни даже горькое знание необратимости беды? После выхода материала в «Комсомольской правде» со всей страны пошли восторженные письма в село Старое Фейзуллово Гакилю Сагирову. Люди его благодарили, желали скорейшего выздоровления, просили крепиться и держаться. Вот как об этом в своих воспоминаниях писала тележурналистка Лениногорского городского телевидения Республики Татарстан Луиза Исмагиловна Ахтямова (ее уже нет в живых, она ушла в мир иной в 2012 году, уже после кончины Гакиля Сагирова): «После выхода большой статьи в «Комсомольской правде» о Гакиле меня направили в Старое Фейзуллово подготовить передачу о поэте и художнике, с такой удивительной судьбой. В то время татары, живущие на северной части Куйбышевской области (теперешняя Самара), в том числе и в Кошкинском районе, могли смотреть передачи нашего телецентра. Мы были с оператором в Старом Фейзуллове несколько дней и подготовили довольно объемную передачу, и она после выхода осенью в 1966 года в телеэфир, нашла большой отклик у наших телезрителей. Затем нашу передачу показало и телевидение Республики Татарстан. После передачи не прошло и несколько дней, управляющий трестом «Татбурнефть» (затем его переименовали на УБР «Лениногорскбурнефть») Николай Михайлович Куликов дал своим работникам поручение купить большой телекомбайн марки «Концерт» и, не откладывая на долгий ящик, отвезти его в Старое Фейзуллово, и установить в доме Гакиля, который построил для него местный колхоз (об этом упоминалось в нашей передаче). «В новом доме – у поэта и художника должна быть и новая удобная мебель», – решили нефтяники и закупили также новые шкафы для книг и одежды, столы и стулья. Была оказана и солидная денежная помощь. Эту добрую инициативу поддержали также и коллективы управлений «Лениногорскбурнефть» и «Иркеннефть». Вместе со мною ехать в Старое Фейзуллово изъявил желание врач-невропотолог Виль Хатыпович Гильманов. «Сам поеду и досконально обследую больного. Может сможем как-нибудь оказать ему помощь», — твердо сказал он. Перед новым 1966 годом мы поехали и вручили Гакилю подарки нефтяников. Виль Хатыпович тщательно осмотрев больного, принял решение отвезти его в Лениногорскую больницу, и немедленно начать лечение. Но как в холодную, снежную зимнюю пору выполнить все это. Ведь путь предстояла немалая – 300 с лишним километров. И снова нам на помощь пришли нефтяники. Когда мы попросили об этом, директора конторы разведочного бурения нефти Ивана Игнатьевича Лисова он без долгих разговоров решил выделить вертолет. И в конце января 1966 года рядом с домом, где жили Сагировы, преземлился этот вертолет и мы взяли с собой Гакиля для лечения в Лениногорскую городскую больницу. Провожать нас вышли почти все жители села, и пожелали Гакилю добрые пожелания, помахали вслед руками. В течение одного часа Гакиль уже был в больнице. Его ждал здесь весь коллектив, была подготовлена для него отдельная уютная палата. Невропатологи Виль Хатыпович Гильманов, Равиль Шакирович Алибаев, терапевт Евдокия Михайловна Никитина, массажистка и инструктор по физкультуре Анна Андреевна Пахомова, старшая медсестра Маргарита Евгеньевна Трищенкова, медсестры и санитарки старались всячески помочь Гакилю. Длившееся почти полгода лечение все же дало некоторый эффект. Больной до этого все время прикованный к постели, через несколько месяцев уже мог сидеть (правда, еще только несколько минут) на коляске, которую также подарили нефтяники. С тех пор таких минут с каждым днем становилось все больше. А в один из теплых летних дней, Гакиля в первый раз вывели на улицу, во двор больницы подышать свежим воздухом. Не знаю почему, может из-за долгого лежания без движения в постели, или первый раз надышавшись свежим воздухом, ему вдруг стало плохо. Может, в это время так из глубины его сердца бурным потоком выливалось чувство благодарности тем людям, которые пришли ему на помощь. А имен людей, которые в эту пору принимали участие в судьбе поэта, теперь и не сосчитаешь. Вот некоторые из них – бывший руководитель объединения «Татнефть» Агзам Валиханович Валиханов (впоследствии долгие годы работавший министром нефтяной промышленности СССР), бывший начальник управления «Альметьевскнефть» Ришат Тимергалиевич Булгаков (он позднее стал генеральным директором объединения «Татнефть») и руководитель управления «Иркеннефть» Виктор Михайлович Шестеркин и уже упоминавшийся мною ранее руководитель управления «Лениногорскнефть» Николай Михайлович Куликов. Узнали о Гакиле и в Центральном Комитете комсомола. По просьбе его работников к нему в свое время в Старое Фейзуллово на санитарном самолете прилетал врач-консультант института нейрохирургии имени Бурденко – профессор Владимир Львович Нейман. Но, несмотря на все усилия врачей, руки и ноги Гакиля, к сожалению, так и остались неподвижными. Бывает же, когда и медицина бессильна. Но тепло людских дали и дают ему новые силы. В гостях у Гакиля Сагиро­ва не раз бывали татарские писатели и поэты — Атилла Расих, Гульшат Зайнашева, Роберт Ахметзянов, Шаукат Галиев, Ильдар Юзеев и дру­гие. И их усилиями в 1970 году в Татарском книжном издательстве увидел свет пер­вый сборник стихов поэта «Свежий ветер». А в Москве в альманахе «Родники» были напечатаны его стихотворе­ния в переводе на русский язык. Заметно вырос Гакиль Са­гиров за эти годы и как ху­дожник. В его творческом ба­гаже появилось более шестиде­сяти гравюр. Вот что писал о его рисунках Юрий Гри­горьевич Аксенов, преподава­тель Московского заочного народного университета ис­кусств, где в свое время обу­чался Гакиль Сагиров: «…В связи с окончанием срока пребывания на началь­ном курсе учебная часть про­вела просмотр выполненных вами работ. Все художники, видевшие ваши рисунки, были поражены, буквально потрясе­ны качеством и постоянным развитием, обострением выра­зительности ваших работ. Единогласно выведена самая высокая оценка — отлично. Причем это сделано вовсе не со скидкой или ради утеше­ния, а прежде всего на осно­ве анализа, интересной ком­позиции, целостности и гра­мотности рисунка, сильной образности и подкупающей красоты…» Из-за обострения болезни обучение в народном университете искусств через два года пришлось прекратить. Но рисовать и писать стихи он не прекращал. Стихи Гакиля и рисунки печатала Кошкинская районная газета «Маяк Ильича», а затем «Северные нивы», Нурлатская газета «Дружба» в Татарстане. С первых номеров Самарской областной татарской газеты «Бердэмлек» Гакиль стал одним из самых активных её авторов. Регулярно он посылал свои материалы и в центральные газеты. После выхода первой книги стихов на татарском языке с рисунками в 1970 году в Казани «Свежий ветер», в 1983 году следующей книгой поэта стала «Подсолнухи» вышла а дальше в 1994 году вышла третья — «Неповторимая мелодия». Сборник «Два солнца» на свет появился благодаря меценатам из Димитровграда, куда вошли стихи, рассказы и графические работы.А в Самаре была издана объемная книга стихови рисунков «Неповторимая мелодия» одновременно на татарском и русском языках. «Тайна сердца»это уже седьмой по счёту сборник произведений Гакиля Сагирова. Новая книга издана в Татарстане на татарском языке, тиражом в две тысячи экземпляров. Была напечатана также красочная книга стихов для детей младшего возраста, которая была признана самой читаемой маленькими читателями. Так, несмотря на тяжелый недуг, из-за которого много десятков лет он был прикован к постели, Гакиль Сагиров ос­тавался в боевом строю. Они схожи — Павел Корчагин Островского, ставший примером для многих поколений людей, и Гакиль Сагиров. Своей судьбой, жаждой жизни, неукротимой волей, стремлением, несмотря на личную трагедию, «жить так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы», принося пользу людям. Вот как рассказывал сам Гакиль Сагиров о том, как научились с местной молодежью ремонтировать бытовую технику. «После того как сломался радиоприемник «Сириус», взял электрическую схему: черточки, квадратики, кружочки. Дремучий лес. Попросил односельчан, они купили в городе мне книги по радиоделу. Стал изучать вместе с ребятишками. Читали от корки до корки. Вникали в каждую схему и деталь. И последовательно проверяли- блок за блоком.Потом принесли ещё радиоприемник для починки, затем магнитофон. Инструментом работал кто – то из толковых ребят. А я контролировал и следил. Так и помогали своим землякам в ремонте сломанной техники». С фотоделом было почти так же. Прочитал несколько книг по фотосъемке. О том что узнавал, ребятишкам рассказывал. Они фотографировали. Все вместе вечером проявляли пленку. Разводили в ванночке проявитель и закрепитель. А затем начинался самый магический момент. Проявляли фотографии. Интересно было наблюдать, как появляется фото на бумаге. До глубокой ночи засиживалась ребятня у Сагировых. Он как художник учил с какой точки лучше фотографировать, откуда должен падать свет. Больше десятка местных ребятишек научились играть на гармошке благодаря старанию Гакиля. Сажал рядом и просил играть. Если ошибался или фальшивил, заставлял снова играть с этого места. И так потихоньку парнишка втягивался в процесс игры и глядишь, дальше уже сам совершенствовался. В теплые летние дни дру­зья — школьники из Старофейзулловской восьмилетней школы вывозили его в ко­ляске на луга, поля, в леса, где Гакиль черпал новые образы и краски для своих стихов и рисунков. Он посто­янно жил делами и забота­ми своих односельчан: ког­да на полях родного колхо­за «Шенталинский» зрел высокий урожай, он вместе с колхозниками радовался этому, а когда нивы сохли под палящими лучами солн­ца или во время жатвы шли непрерывные дожди, пережи­вал с ними. И каждый раз из-под его пера выходили но­вые новеллы, стихи, .посвя­щенные трудной, но почетной профессии хлебороба. Но увы в 90-е годы прошлого века колхоз развалился, закрыли и школу. С 1990 года они жили в городе Димитровграде Ульяновской области. Вначале дом Сагировых в Старом Фейзуллово служил дачей в летние месяцы, а зимой поэт с матерью жил в однокомнатной городской квартире. Болезнь подвергала нестерпимым мукам всё тело, не давая ни минуты передышки. И даже в тот момент огонь надежды был безмерен. Он не хотел чувствовать себя беспомощным, ненужным человеком. Надеялся на лучшее и, благодаря своей матери, продолжал творить чудеса. Всю меру его страдания знала лишь любящее сердце Хабибжамал апа, вместившее в себя всё горе и боль сына. На протяжении долгих лет мама была главной опорой в жизни Гакиля Сагирова. В апреле 2004 года самый близкий Гакилю ага Хабибжамал апа, прожив 86 лет, ушла из жизни. Светлая память о ней хранится в произведениях поэта. Полные нежной любви и благодарности стихи, посвящённые матери, нельзя читать без волнения… С 2005 года Гакиль Сагиров жил с семьёй брата Наиля. Сноха – Халида, племянники – Марат, Ренат с женой Эльвирой и сыновьями Айнур и Тимур. А старший – Рафаэль – моряк, живёт в Астрахани, семейный, часто радовал поэта своими письмами. Эта семья поистине может служить примером подлинной человечности, доброты. Забота о дяде стала неписаным законом для племянников. Средний племянник Ренат, который сочиняет музыку к стихам Гакиля абый, сколько лет ухаживал за ним, в случае необходимости возил на машине или отправлялся с коляской на прогулку. Семья Сагировых всегда была согрета благожелательным и деятельным интересом ко всему вокруг – людям, мыслям, событиям. Может быть, поэтому всё, что он написал, несёт в себе такую добрую энергию, очищает и возвышает душу, придаёт силы.

Источник

Следующая новость
Предыдущая новость

Лента публикаций